Следите за новостями:

Кристина Ильченко: «Долгое время считала, что главное в биатлоне – ход»

Героиня только что завершившегося летнего чемпионата мира, трехкратная обладательница чемпионского титула в соревнованиях юниоров Кристина Ильченко при близком знакомстве удивляет не только работоспособностью и нацеленностью на результат, но и удивительной искренностью вперемешку с обаянием. О пути из Лабытнанги в Тюмень, автограф-картах Ахатовой и Чепикова и знании, что все будет хорошо, юная биатлонистка рассказала в интервью Biathlonrus.com.

Кристина, у тебя за последние пару дней  с десяток интервью уже. Голову не кружит от такой внезапной популярности? 

- Не думаю, что это популярность. Это естественный процесс, с которым сталкиваются все спортсмены, добивающиеся хороших результатов. Вообще, стараюсь не забивать себе голову мыслями об этом. Моя наивысшая цель — это Олимпийские игры, а все остальное — это часть подготовки к ним. Конечно, я ценю эти победы, но даже больше не победы, а результат работы, которую проделала не зря.

Сейчас, наверное, еще и думаешь, что вовремя перешла из лыж, что вовремя переехала в Тюмень из Лабытнанги?

— Не могу сказать, что была полноценной лыжницей. У нас просто школа, где все начинают с лыж, и если есть прогресс, то тебе дают винтовку. Сейчас я понимаю, что биатлонной в полном смысле слова нашу школу не назовешь — в Лабытнанги не было открытого стрельбища. Есть только стрелковый тир, где всего три установки. Представьте: бежишь контрольную тренировку, снимаешь лыжи, забегаешь в тир, стреляешь, а потом снова на трассу. Но тогда никого это не удручало – главное было соревноваться. На лыжных соревнованиях я тоже выступала. Участвовала в соревнованиях на призы Раисы Сметаниной в Сыктывкаре. На тот момент я уже выступала в биатлоне, но к тому старту готовилась. Бежала коньковым ходом, все как полагается. Мне удалось показать четвертый результат, я была счастлива. 

Потом меня пригласили в Тюмень в команду. У нас это как продолжение карьеры – в Лабытнанги отбирают в основном лидеров по группе, то есть сильных спортcменов. За нами смотрели тренеры из Тюмени, видели на соревнованиях. Это была одна из моих целей — попасть в команду Тюмени. Наш регион самый сильный. Несмотря на то, что в этом году (на первенстве России) Ханты-Мансийск нас обошел, это произошло из-за недопонимания нашего параллельного зачета. Так как я, Лариса Кузнецова и Лена Баданина бегаем параллельный зачет, то было принято решение засчитать только половину очков Тюмени, а вторую половину отдали Ямало-Ненецкому округу, хотя они на них не претендовали. Только из-за этого мы проиграли.

 

Можно сказать, что Ямал — это как школа школа при университете Тюмени?

— Действительно так. У нас сильная школа, знаменитая. Конечно, мы выезжали на сборы, соревнования, но в своем городе проводили очень много времени. К тому же я училась в гимназии, и мне надо было ее заканчивать. В Тюмени есть спортклассы, а у нас такого нет. 

В гимназии? Там ведь серьезно учиться надо. 

— Конечно. Я и училась серьезно. Хорошо шла математика, среди любимых предметов — история, обществознание. Я закончила гимназию на «четыре» и «пять». Я всегда считала, что у девочек «троек» не должно быть. И родители мне всегда говорили: «Учиться, учиться, учиться».

Но когда школу заканчивала, понимала уже, что занимаясь профессионально спортом, учиться на серьезном факультете в вузе почти нереально? 

— Не понимала и поэтому не сразу нашла свое направление. Сначала поступила в Тюменский нефтегазовый университет на социологию. Спустя два года осознала, что учусь без интереса, без отдачи, ради галочки. Перевелась в ТГУ (Тюменский государственный университет), сейчас учусь по своему профилю, по спорту. Хочу дальше, после завершения карьеры, развиваться в фитнесе. Мне в спорте очень нравится, это мой мир, я его понимаю. 

Кристина, у тебя только профессиональная карьера начинается, а ты уже знаешь, чем будешь заниматься после биатлона. У тебя все спланировано?

— Не могу сказать, что прямо все спланировано — жизнь вообще сложно планировать. Просто у меня есть определенные цели. С детства, какие бы цели я себе ни ставила, всегда старалась их добиваться, и у меня всегда получалось. Если я чего-то хочу, то отдаю себя на 100 процентов. Не оставляю ни одного процента на сомнения. Поэтому и результат приходит. Но жизнь может повернуться по-разному — сегодня я чемпион, а завтра нет. Главное, все-таки это твои близкие и родные. Для меня главным приоритетом является семья.

Обычно в твоем возрасте спортсмены говорят, что спорт и больше ничего.

— Семья, родные – это люди, которые остаются с тобой вне зависимости от твоих успехов или поражений. Это важнее всего. Спорт сейчас – дело жизни. Я фанатик в плане тренировок, мне всегда кажется, что я делаю мало, хотя по сравнению с другими — много. Я всегда тренируюсь по максимуму, отдаю себя любимому виду спорта. 

Много это сколько? Какая тренировка в твоей жизни была самая тяжелая? 

— Дайте подумать… Наверное, когда проехала на лыжах 60 километров. 

За день? 

— За тренировку. В этот день была еще вторая тренировка и зарядка. 

— Это Ахатов вас так нагружал? 

— Это было уже в Тюмени. У Хамита Файзрахмановича Ахатова тоже много тренировались, но там не было такого дотошного учета, сколько и чего мы делаем. Мы были совсем дети, хотя и делали большие нагрузки, но не особо фиксировали. Сейчас ведем планы — годовые, месячные. Ты видишь всю ситуацию: как ты идешь каждый километр, каждую минуту.

Можешь оценить сейчас уже, кто из тренеров тебе больше всего дал, кто тебя-спортсменку сформировал? 

— Я не могу сказать, что кого-то ценю больше. Я благодарна первому тренеру Хамиту Файзрахмановичу — если бы не он, то меня бы не было в биатлоне. Многому научил меня Сергей Сергеевич Шестов, уже в Тюмени. С Леонидом Александровичем Гурьевым я продолжаю развиваться, с ним у меня появились серьезные достижения… Каждый мой тренер многое мне дал. Я всех очень люблю, уважаю, всем им безгранично благодарна.

Некоторые спортсменки говорят, что Гурьев очень жесткий тренер…

— Мне с ним легко работать. Когда я была в резервной команде, нас там было очень много и не всегда каждому уделялось достаточно внимания. В главной команде все по другому. В прошлом году у нас была группа из четырех человек — я, Иринка Трусова, Саша Аликина и Аня Булыгина. Так получилось, что приболела Саша Аликина, у Иринки тоже были проблемы со здоровьем, Аня ушла в декрет, и я осталась одна. Леонид Саныч ездил со мной на некоторые отборочные старты, мы с ним работали вдвоем. Работали в Тюмени, я не ездила на Новый год домой, много тренировалась. После этого у меня получилось отобраться на чемпионат Европы. Это здорово помогает, когда я вижу, что тренер во мне заинтересован, у самой загораются глаза, и я готова трудиться сколько нужно. Всегда, когда я бегу и что-то не получается, мне стыдно в первую очередь не столько перед собой, сколько перед тренерами, которые столько в нас вкладывают, столько с нами работают, и я понимаю, что они расстраиваются не меньше, чем мы.

Самое главное – я доверяю Леониду Санычу, рассказываю о своем состоянии. Он знает, что я работаю и не буду отлынивать или претворяться. Например, что накануне погуляла, а теперь не хочу тренироваться. 

А что, случается, что погуляла?

— Когда-то, наверное, да (смеется). Но на сборах никогда. В последние годы, когда я стала заниматься со старшими, почувствовала другой уровень, я стала ко всему относиться по-другому — к режиму, к свободному времени. Думаю, именно поэтому произошел такой резкий скачок, результат стал ближе к старшим. Здесь на каждом шагу чувствуется профессионализм. 

Тебе не обидно, что нет вызова в сборную?

— Нет. Если я могу показывать результат за пределами самой профессиональной команды, значит я на правильном пути. Ничего страшного в этом нет. Мне всего 21 год, все придет еще. Я знаю, что всему свое время. Тем более, мне еще есть над чем работать — пока у меня не очень стабильная стрельба. 

Судя по твоим гонкам на чемпионате Европы и здесь на чемпионате мира, есть проблемы со стойкой? 

— Знаете, я долгое время считала, что главное в биатлоне – ход. Cейчас осознаю, как сильно недооценивала рубеж и стрельбу. Это не возможность перевести дыхание, постоять или полежать, это тонкая и такая же сложная работа, что и бежать. Последние месяцы я очень сильно изменила свое отношение к стрельбе. Мы работаем над ней, многое уже стало получаться, но пока не хватает стабильности. Перед пасьютом на чемпионате мира у меня на тренировке не получалась стойка. Надо было остановиться и не продолжать тренировку, а я разозлилась на себя и начала еще упрямей работать рубеж. В конце тренировки вроде все наладилось. Может быть, слишком на эмоциях была, перевозбужденная потом долго не могла уснуть, и в итоге недостаток сна сказался на стрельбе в гонке. Но давление лидерства тут точно непричем – я наоборот свободно бежала, с удовольствием. 

У тебя есть в мировом биатлоне фигура-ориентир?

— Если говорить о биатлоне, то у нас в России много великих, но предпочтение отдаю Магдалене Нойнер. Она меня вдохновляет. Она очень позитивный человек. Я ее не знаю, но бывает такое, что не знаешь человека, а понимаешь, что она приятная. В чем-то пытаюсь научиться — она также быстро бегала, и у нее не всегда получалась стрельба. Мне очень симпатична Елена Исинбаева, как она настраивается на прыжки. Потрясающая концентрация, есть чему поучиться. 

Автограф-карта Нойнер есть? Наверняка же, когда юная была, собирала? 

— Да, конечно, дома в Лабытнанги у меня много их есть, но не Нойнер. Сборная России — эти люди были как боги для меня. Естественно, есть все карточки Альбины Ахатовой. Есть карточки Ивана Черезова, даже Сергея Чепикова есть автограф-карта! Я бежала соревнования на призы Чепикова. Он и на грамоте расписался. Это было важно для меня (смеется).

Ты очень свободная и уверенная в себе. Откуда это?

— У меня как раз нет такого чувства, что я самая сильная, самая лучшая. Честно говоря, мне такого как раз не хватает. Я себя всегда считаю слабой. У меня уверенность другого плана. Просто есть такое внутреннее ощущение, что я знаю, что будет. У вас же бывает такое чувство, что вы просто знаете, что сегодня будет все хорошо? Скорее даже не уверенность, а спокойствие от понимания, что когда много тренируешься, должен быть результат. 

А если про всю твою карьеру подумать? Есть у тебя твое внутреннее знание, что все получится? 

— Да. Не знаю, почему, но такое чувство присутствует, и меня это сильно мотивирует. Я уверена, что все будет хорошо.

Мария Байдина, Татьяна Папова, медиа-служба СБР