Следите за новостями:

Переформирование: Три попытки поиска новой золотой команды — Алябьев, Кашкаров, Медведцев. Второй немецкий фронт. Девушки начинают и выигрывают

Два предшествовавших Играм в Лейк-Плэсиде чемпионата мира не внушали тренерам и болельщикам уверенности, которая неизменно присутствовала в их душах в канун прежних Олимпиад. Итогом трех лет олимпийского цикла были две золотые, две серебряные и три бронзовые награды чемпионатов мира (показатели сборной ГДР — 3,3,4), притом что после перехода на малый калибр советские биатлонисты сумели добыть лишь серебро и бронзу. Дело, однако, было не столько в малом калибре, сколько в пластиковых лыжах, на которые также перешли в именно в 1978 году. Подбирать на малоизученную поверхность мазь в нашей стране еще не умели. Да и во всем мире умели лишь норвежцы да немцы — чем с успехом и воспользовались.

Учитывая, какое на дворе стояло время и где должны были пройти Олимпийские игры, напряжение стояло невероятное. Дополнительным фактором был еще один момент — завоевавший на трех предыдущих Олимпиадах три золотые медали Александр Тихонов был близок к установлению уникального на тот момент достижения: он мог стать чемпионом четырех Олимпиад. Подобным достижением не мог похвастать никто из великих советских хоккеистов, да и вообще никто в мире, по крайней мере, из представителей зимних видов спорта. Пропагандистский эффект такого достижения (а в 80–е к вопросам пропаганды относились очень серьезно) трудно было переоценить. Однако, предолимпийский расклад сил был таков, что выиграть эстафету в одну калитку, как четырьмя годами ранее в Инсбруке, не получалось никак — дай бог, чтобы результаты Игр 76 и 80 годов не отличались слишком разительно. Олимпийская программа биатлона расширилась за счет спринта, но собрать в трех видах урожай Инсбрука (два золота и бронза)… тренеры и спортивное начальство многое был отдали, чтобы повторить этот успех. Министр спорта СССР Сергей Павлов прямо говорил Александру Привалову: «Если мы уступим в биатлоне сборной ГДР, мы проиграем и всю Олимпиаду».

Умудренный опытом трех предыдущих Игр Александр Васильевич пошел на тактическую игру. На чемпионат мира 1979 года, который проходил в те же сроки, что и предстоящая Олимпиада, сборная отправилась не в оптимальном составе. Стремительно набиравший форму Анатолий Алябьев и призер юниорского чемпионата мира Сергей Данч поехали в Лейк-Плэсид, на тренировочный сбор. Предлагали ехать и Тихонову, но трехкратный олимпийский чемпион и 11–кратный чемпион мира был отчего-то убежден — если на чемпионате мира в Рупольдинге он не поднимется на пьедестал, на Олимпиаду его точно не возьмут. В итоге олимпийская сборная собралась в следующем составе: Алябьев, Аликин, Барнашов, Данч, Тихонов, Ушаков. В полном соответствии с алфавитным порядком рассматривались и шансы на удачное выступление каждого из олимпийской шестерки.

Олимпиада началась для сборной СССР с блестящего успеха Анатолия Алябьева в индивидуальной гонке. Не допустивший ни одного промаха, студент Ленинградской военно-медицинской академии оставил позади реактивного Франка Ульриха. В стартовом протоколе гонки отсутствовал Тихонов, несмотря на то, что на его кандидатуре настаивали как сам спортсмен, так и Павлов. Однако, Привалов, трезво оценив возможности трехкратного олимпийского чемпиона, понял, что после длинной гонки он едва ли сумеет полноценно восстановиться к эстафете. Шанс «прогреться» Тихонову дали в спринте, где он показал девятое время, уступив неистовому Ульриху две минуты. Серебряную и бронзовую награды спринта разобрали товарищи Тихонова по команде Владимир Аликин и Анатолий Алябьев. В канун эстафеты у биатлонистов СССР и ГДР оказалось поровну олимпийский наград: по одной золотой, серебряной и бронзовой. Сама эстафета прошла под полным контролем советского квартета. После того, как Аликин на первом этапе обеспечил товарищам по сборной преимущество в полминуты Тихонов, Барнашов и Алябьев так и не дали представителям Восточной Германии выйти из-за их спин. Советский биатлон, а вместе с ним и наша советская пропаганда одержала впечатляющую победу на самых трудных, как казалось, Играх. В марте того же года состоялось прощание Александра Тихонова с карьерой спортсмена. Четыре олимпийских золота и 11 победных чемпионатов мира, казалось, останутся вечным рекордом биатлона.

Что же до тех кто остался, многие были уверены, что поколению Алябьева, Аликина и Барнашова суждена блестящая карьера. Увы, судьба не сложилась так, как мечталось. После того, как на чемпионате мира 1981 года сборная СССР завоевала лишь бронзу в эстафете, спортивное начальство решило, что возглавлявшему 17 лет сборную Привалову категорически показано сменить обстановку. Придумывается должность главного тренера, не предполагающая личного участия в тренировочном процессе. Сам же процесс поручается двукратному олимпийскому чемпиону Виктору Маматову, успевшему к тому времени поработать с различными сборными. Ощутимого эффекта назначение не дало — золото чемпионатов мира делили между собой немцы и ожившие после десяти лет «спячки» норвежцы. Мало того, к 1983 году выяснилось, что, помимо биатлонистов Восточной Германии, сильные спортсмены появились и в Западной. Франц Ульрих, Эрик Квальфос, Петер Ангерер — наши герои Лейк-Плэсида смотрелись за их спинами как-то не на своем месте, и этот факт спортивное начальство нервировал. Золото чемпионата мира 1983 в эстафете оказалось единственным успехом всего олимпийского цикла, и в то, что, как и четыре года назад, олимпийский успех все равно придет, верилось даже меньше, чем в 1979.

На Играх в Сараево не стартовал ни один олимпийский чемпион 1980 года. И до самого последнего момента уверенности в том, что Олимпиада-84 подарит стране новых героев-биатлонистов, не было. Нашим лучшим результатом в первой гонке (индивидуальной) стало 17–е место Сергея Булыгина. В спринте на пятую строчку итогового протокола вскарабкался Альгимантас Шална. Всему этому имелись, конечно, и внятные объяснения. Уже на олимпийском турнире «вдруг» выяснилось, что технический комитет ввел единые стандарты для высоты цевья винтовок — ложи у всех спортсменов пришлось переделывать, а пристрелять винтовки после этого никто толком не успел. Кроме того, индивидуалка проходила в условиях сильнейшего ветра, и те, кому везло попасть на огневой рубеж во время затишья, автоматически становились претендентами на высокие места. Все это было, но «ноль» в графе медали после двух из трех номеров олимпийской программы мешал всерьез воспринимать какие-либо доводы. Как и десять лет назад, на чемпионате мира в Раубичах, эстафета должна была стать моментом истины.

Класс советской команды подтвердился. Дмитрий Васильев на первом этапе сумел добыть почти минутное превосходство над командой ГДР (а ведь у немцев в личных гонках тоже не было ни одной золотой медали). Юрий Кашкаров и Альгимантас Шална как могли отбивались от наскоков самых принципиальных соперников, но на заключительный этап первым ушел Франк Ульрих, а вслед за ним Сергей Булыгин. После первого огневого рубежа Булыгин поравнялся с олимпийским чемпионом, а на втором у грозного немца сдали нервы. В итоге команда ГДР осталась вовсе без наград в эстафете, а Булыгин из последних сил дотянул до финиша, не дав накатывавшему сзади норвежцу Соэбаку отнять у его команды выстраданную победу.

Тренерский штаб в очередной раз претерпел серьезные изменения: к рулю вернулся тандем Привалов-Иерусалимский, а в подмогу ветеранам тренерского цеха привлекли только-только завершившего спортивную карьеру Владимира Барнашова. Еще одним знаковым событием 1984 года стал выход на международную арену женского биатлона. Во французском Шамони собрались 36 представительниц 12 стран: Австрии, Австралии, Болгарии, Канады, Финляндии, Франции, Венгрии, Норвегии, Швеции, США, ЧССР и Советского Союза. Ни Восточная, ни Западная Германии не были представлены на первом чемпионате мира. Турнир прошел при подавляющем преимуществе сборной СССР, которой руководил московский специалист Евгений Хохлов, и на родину наши биатлонистки увезли пять наград из семи возможных. При этом золото во всех дисциплинах собрала пермская спортсменка Венера Чернышова.

Истосковавшиеся по серьезной работе, Привалов и Иерусалимский взялись за дело с большим энтузиазмом. Да и олимпийские чемпионы горели желанием подтвердить неслучайность своего эстафетного успеха в Сараево. Делать это, однако, было непросто из-за еще одного технического новшества — с января 1985 года биатлонисты в директивном порядке перешли на свободный стиль передвижения на лыжах. Тем удивительнее выглядела победа в Рупольдинге Юрия Кашкарова, ведь почти все 20 км свердловчанин проделал классическим стилем. Мало того, после заключительной стрельбы от Юрия «убежала» лыжа, и на этом Кашкаров потерял еще секунд 20–30 времени. И тем не менее, результат советского спортсмена на финише оказался феноменальным — он стал первым биатлонистом в истории, «выбежавшим» в индивидуальной гонки из часа. Не менее уверенной выглядел и наш эстафетный триумф.

1986 год стал взлетом яркой кометы Валерия Медведцева. Произошло это в Холменколлене — там, где публика умеет ценить биатлон, но в особенности лыжные гонки. Именно скорость бега Медведцева потрясла взыскательных норвежцев. Три золотые медали на одном чемпионате мира! Пройдет 19 лет (программа чемпионата увеличится за это время вдвое), прежде чем этот рекорд будет побит. Правда, было в Холменколлене одно обстоятельство, которое могло помешать выдающемуся достижению. Казус произошел во время эстафеты. Бежавший на втором этапе Юрий Кашкаров то ли не расслышал сигнала от немца Франка-Петера Реша, требовавшего уступить лыжню, то ли рассчитывал прибавить ходу и «сбросить» преследователя, но в итоге у сборной ГДР появился формальный повод опротестовать итоги гонки, в которой наша сборная победила с преимуществом в полторы минуты. Именно так немцы и поступили. Трудно сказать, каково было бы решение жюри, если бы не позиция руководителя немецкой делегации Вилли Бока. Узнав, что тренеры сборной, даже не поставив его в известность, написали протест, он направился в жюри, забрал официальную бумагу и, не читая, порвал.

Спустя год, немцы доказали что умеют соперничать с советской сборной не только с помощью сомнительной дипломатии. Чемпионат мира 1987 года стал бенефисом Франка-Петера Реша, в точности повторившего достижение Медведцева в Холменколлене. Грядущие Олимпийские игры в очередной раз обещали стать дуэлью СССР-ГДР, притом с далеко не очевидным фаворитом. Сценарий личных гонок Игр в Калгари во многом напоминал отдельные чемпионаты мира «эпохи Уле-Айнара Бьорндалена». Роль знаменитого норвежца в 1988 году исполнил Франк-Петер Реш. Для победы над ним требовалось, чтобы он промахнулся хотя бы на пару раз больше чем преследователи. Увы, ни в индивидуальной гонке, ни в спринте он такой возможности ни Медведцеву, ни блестящему юниору Сергею Чепикову (в 1987 Чепиков собрал все золото юниорского чемпионата мира), ни кому-либо еще не предоставил. В итоге после двух гонок в активе советской сборной было две золотых и бронзовая медаль. Оценкой выступления в этих гонках Медведцева стала фраза одного из спортивных чиновников «а насчет ваших выступлений, мы разберемся по возвращении домой». Трудно сказать, как бы прошло разбирательство, если бы не очередная победа (шестая подряд!) советской эстафетной команды. Это была эталонная гонка в исполнении нашей сборной: два дополнительных патрона и невероятный для того времени темп. Переломным стал второй этап — на нем Сергей Чепиков убежал от преследователей более чем на минуту. Сборная же ГДР «сломалась» на первом этапе: Юрген Вюрт после первого же рубежа отправился на три штрафных круга. На шести следующих олимпиадах наша мужская сборная эстафет не выигрывала.

Ну а эпоха 80–х завершалась сразу несколькими важными для мирового биатлона событиями. Сразу после Олимпиады пост Президента UIPMB покинул Свен Тофельд, чей авторитет в последние полтора десятка лет служил гарантом стабильности и добрых отношений между биатлоном и пятиборьем. Между тем, внутреннее недовольство со стороны «рыцарей пяти качеств» зрело тем быстрее, чем активнее выходил биатлон на мировую арену, чем больше места занимал он в программе «белых» Олимпиад и чем популярнее становился у зрителей. Выразителем коллективных претензий волей судьбы оказался знаменитый советский пятиборец Игорь Новиков, сменивший Тофельда на посту президента UIPMB. Но история «разрыва и раздела имущества» — история уж следующего десятилетия, а в 1989–м в австрийском Фейстрице, при плюсовой температуре, на снеге, чье существование поддерживалось лишь ударными дозами селитры, состоялся первый объединенный чемпионат мира по биатлону — в одном турнире участвовали мужчины и женщины. Программа состязаний снова выросла, в нее добавилась командная гонка, где и у мужчин и у женщин победу праздновала сборная СССР. Кроме того, юниорский чемпионат стал с этого года проходить как отдельный турнир, а не как «довесок» к соревнованиям взрослых. Биатлон явно перерастал рамки «одного из» зимних видов спорта и был близок к выходу на совершенно иную орбиту популярности. Но произошло это уже в 90–х.