Следите за новостями:

Золотые осколки: «первый отжим» наследия советского биатлона в российскую эпоху, режим полной автономии, творческие поиски IBU и финансовые поиски СБР

Очередной рубеж десятилетий принес российскому биатлону больше новшеств, чем, пожалуй, все предшествующие вместе взятые. Произошло так, вероятно, потому, что именно на рубеже 80–90 отечественный биатлон полностью интегрировался в мировой. Сборная начала полноценно участвовать в Кубке мира, который как раз с 90–ого года получил в статусе главного турнира сезона — «неоконченный» из-за непогоды чемпионат мира в Раубичах (плюсовая температура, дождь и отсутствие снежных пушек позволил провести лишь две индивидуальные гонки) был завершен в два приема — пять гонок провели в Холменколлене, а мужскую эстафету — в Контиолахти.

Тот перенос, оказался, конечно, крайне несвоевременен, ведь в двух гонках, которые все же удалось провести, команда СССР завоевала пять (!) медалей, уступив гостям лишь бронзу. На территории неприятеля успехи оказались много скромнее.

В командах происходила штатная эволюция. В готовящейся к олимпийскому дебюту женской сборной впервые сменился тренерский штаб. Отсутствие на двух подряд чемпионатах мира (1988–1989) золотых наград в личных гонках стоил места главного тренера Евгению Хохлову — сезон 1990 года команда проводила уже под началом Александра Голева. Впрочем, еще через год Голева заменил многоопытный Александр Привалов — на олимпийский старт женщин возлагались большие надежды.

Мужскую команду курировал Геннадий Раменский. Включившись в кубковые баталии, команда, начиная с 1989 года, практически не слезала с пьедестала. Вот, например, простая статистика наших успехов в общем зачете за этот период: 1989: 2 — Александр Попов, 3 - Сергей Чепиков, 1990: 1 — Чепиков, 3 — Валерий Медведцев, 1991: 1 — Чепиков

И пусть на чемпионатах мира нашу гвардию опережали Эрик Квальфос и новое поколение немецких биатлонистов — Марк Киршнер и Франк Люк (кстати, с 1991 две сильные немецкие сборные слились в одну) — в то, что Игры в Альбервилле мы проведем на достойном уровне, верили все. А что, собственно, еще оставалось делать? Империя СССР доживала последние дни, экономические трудности сказывались в том числе и на спорте. Настоящие проблемы были, правда, еще впереди, а пока имевшийся запас позволял нашему биатлону уверенно занимать место среди мировых лидеров.

Начавшийся внутри UIPMB еще в 1987 году конфликт между пятиборцами и биатлонистами после ухода на покой президента Свена Тофельда обострился до крайности. Новый глава Международного союза Игорь Новиков открыто обвинял норвежца Андерса Бессеберга (он в ту пору входил в состав технического комитета UIPMB, а затем «биатлонное лобби» выдвинуло его в вице-президенты) в том, что тот стремится к расколу единой семьи. По сути, именно к этому все и шло — тем более, что биатлонисты имели для самостоятельности гораздо больше доводов «за» чем «против». Однако Игры 1992 года прошли под привычным «присмотром» UIPMB, равно как и развалившийся окончательно Советский Союз поехал в Альбервилль практически единой (за вычетом Прибалтики) сборной, пусть и под вывеской «Объединенная команда» и под олимпийским флагом.

Та сборная была неповторима не только своим названием и внешними признаками — сам сюжет олимпийских игр складывался совершенно непредсказуемым и беспримерным образом. Начались игры с победы в спринте Анфисы Резцовой. Победы, в которую не то чтобы не верили… — выдающиеся скоростные качества обладательницы двух лыжных олимпийских наград Игр в Калгари (золото в эстафете и серебро в гонке на 20 км) были хорошо известны, но стрельба… Как ни бился над постановкой этого компонента муж спортсменки Леонид Резцов (сам в прошлом призер чемпионатов СССР по биатлону) и тренеры сборной, казалось, все без толку. На этапах Кубка мира 1991 года спортсменка допускала по 6–7 промахов в каждой гонке. Но феноменальная для женского биатлона тех лет скорость даже при такой стрельбе вытягивала ее на места в десятке лучших, хотя для побед этого было мало. Первая в истории олимпийская гонка у женщин-биатлонисток стала звездным часом Резцовой — даже три штрафных круга на стойке не смогли помешать победе. Для справки: лишь на самом первом чемпионате мира Венера Чернышова сумела выиграть спринт с таким же количеством промахов.

Над мужской командной словно повис какой-то рок. В спринтерской гонке Чепикова от бронзовой награды отделили 0,9 секунды, а спустя четыре дня случилось то, что когда-нибудь должно было случиться, но случилось, как обычно, в самый неподходящий момент – после шести подряд олимпийских побед наш эстафетный квартет уступил верхнюю ступень пьедестала команде Германии. Женская эстафетная команда (эстафета в Альбервилле стала, кстати, последней, где в команде было три, а не четыре участницы) заняла третье место, а в предпоследний день олимпийского турнира Светлана Печерская завоевала серебро в индивидуальной гонке, пропустив вперед лишь немку Анти Мизерски. Как и в 1984 году, в канун заключительной гонки наша мужская команда имела не самый бравый вид. Тут-то и произошло настоящее чудо.

Победитель «Ижевской винтовки-1991» Евгений Редькин до января 1992 выступал лишь в составе молодежной команды и результатами едва ли мог обратить на себя внимание тренеров первой сборной. Но принцип — победитель «Ижевской винтовки» отбирается на чемпионат мира или Олимпиаду — незыблемо соблюдался со времени основания турнира (1969 года), и свердловский биатлонист был командирован в главную команду страны. Несколько стартов Редькина на этапах Кубка мира принесли ему рейтинговые очки, необходимые для участия в олимпийском турнире, но не сделали в глазах тренеров или специалистов даже «темной лошадкой». Стартовать Евгению выпало в первой группе, тогда как все фавориты собрались даже не во второй, а в третьей (начиная с 50–х номеров). Чистая стрельба незнакомого миру спортсмена вызывала уважение, но не сулила ему, по всем признакам, даже места на пьедестале. А вот то, что произошло дальше, достойно того, чтобы попасть в десятку самых удивительных событий в истории биатлона. Сравнить это можно, пожалуй, лишь с победой хоккейной сборной американских студентов на Олимпиаде-1980. Марк Киршнер, Микаэль Лефгрен, Александр Попов, Сергей Чепиков, Валерий Кириенко, Андреас Цингерле — невозможно перечислить тех, кого от олимпийской победы отделили 1–2 промаха. При этом Киршнер, Лефгрен, Попов и Цингерле сделали свои роковые неточные выстрелы на последнем рубеже (итальянец промахнулся сразу четырежды, хотя три предыдущих рубежа прошел безукоризненно).

Этой сенсационной гонкой завершилась эпоха советского биатлона: начиная со следующего сезона участники олимпийской объединенной команды вольны были сами выбирать под флагом какой страны им продолжать выступления. Процесс принятия решения для кого-то вовсе не стоял, для кого-то занял дни, для кого-то месяцы. Зато организационные изменения внутри национальной Федерации произошли стремительно. Не успели отгреметь олимпийские фанфары (Игры завершились 23 февраля), как в Ижевске состоялась учредительная конференция (на календаре было 26 февраля), результатом которой стало учреждение Союза биатлонистов России. Коллективным инициатором конференции выступила Федерация биатлона РСФСР во главе с Евгением Новиковым, долгие годы работавшим в техническом комитете UIPMB и имевшем международную категорию арбитра соревнований. Он же и был избран первым президентом Союза. Последний глава Федерации биатлона СССР Виктор Маматов (занимал пост с 1989) летом 1993 будет избран первым вице-президентом Международного союза биатлонистов, но до этого события тогда оставался еще год. Последним же трофеем Объединенной команды стал Кубок мира, завоеванный все той же реактивной Резцовой.

В команде, выступающей уже под трехцветным флагом, происходят новые тренерские назначения — на капитанский мостик заступает тандем в составе Анатолия Хованцева (именно он готовил к Олимпиаде Евгения Редькина) и Валерия Польховского. В их сборной, правда, уже нет Редькина, Попова и Юрия Кашкарова — трио олимпийских чемпионов теперь выступает за Белоруссию. В женской команде, вдохновившись кометным прорывом Резцовой, Привалов привлекает в состав еще одну блистательную лыжницу Тамару Тихонову (к этому моменту она носила фамилию Волкова). Организовать жительнице Ижевска стрелковые тренировки труда не составило, но вот постоять вместе с Резцовой на пьедестале, как в олимпийском Калгари (там в гонке на 20 км Тихонова стала чемпионкой, а Резцова завоевала серебро), не довелось — карьера Волковой-биатлонистки оказалась скоротечной и скромной.

На чемпионате мира в болгарском Боровце россияне побед не одержали, однако весь сезон 1993 года, как и предыдущий, прошел под знаком Резцовой. Олимпийская чемпионка вновь выиграла Кубок мира и буквально раздавила соперниц на предолимпийской неделе (разводя летние и зимние Игры, МОК назначил следующую Белую Олимпиаду спустя два года после Альбервилля) в норвежском Лиллехаммере. Победа в индивидуалке была одержана, несмотря на шесть минут штрафа, а в спринте первому месту Резцовой не помешали даже четыре штрафных круга. Казалось, что турнир биатлонистов в Лиллехаммере превратится в ее очередной бенефис.

В успехах мужской команды сомнений было больше, хотя заявившие о себе Сергей Тарасов, Владимир Драчев и Алексей Кобелев несомненно усиливали нашу олимпийскую заявку.

Усиливались и позиции биатлона на мировой арене. 2 июля 1993 года в Лондоне был подписан Меморандум о создании Международного союза биатлонистов (IBU). Президентом Союза был избран Андерс Бессеберг, а первым вице-президентом — Виктор Маматов. Кроме того, Россию в IBU представили Александр Привалов и многоопытный судья Вадим Мелихов. Хотя до окончательного размежевания было еще далеко (заявки на Олимпиады 1994 и 1998 года по-прежнему подавались UIPMB), начиная с сезона 1993/94 биатлон жил и развивался по собственным правилам и на собственные деньги.

Олимпийский турнир открылся женской индивидуальной гонкой. Неожиданно для многих победительницей стала канадка Марьям Бедар, а Анфиса Резцова, промахнувшись восемь раз, показала 23–е время. Зато мужская индивидуалка вошла в новую историю российского биатлона, как первая победа, одержанная уже российской командой на крупнейших турнирах — в историю вошел новосибирский спортсмен Сергей Тарасов, выигравший годом ранее в индивидуалке серебро чемпионата мира, а в декабре победивший на «Ижевской винтовке». Через три дня Тарасов завоевал бронзовую олимпийскую медаль в спринте, а чемпионом стал Сергей Чепиков. Два российских биатлониста на пьедестале! С тех пор прошло 16 лет, но повторить или превзойти это олимпийское достижение наша мужская команда пока не смогла. Казалось, что в эстафете такая сборная просто обязана брать у немцев реванш за поражение в Альбервилле, но не заладилось с самого начала — Рико Гросс убежал от нашего Валерия Кириенко на минуту, и сократить это отставание российский квартет так и не смог — снова серебро.

Зато женская команда России лишь драматичной эстафетной победой сумела поправить престиж, совсем уж пошатнувшийся после бесславной спринтерской гонки (там снова царствовала Бедар, а лучшая из наших, Надежда Таланова, финишировала с 19–м временем). В эстафете фортуна вернула должок нам и жестоко обошлась с немками, лидировавшими до третьего этапа с преимуществом почти в минуту. Как умудрилась Симона Грейнер-Петер-Мемм на каждом огневом рубеже зарабатывать по три круга штрафа? Ответа на этот вопрос не мог в тот вечер дать никто из немок, но нашей команде было, откровенно говоря, не до этого. Соперничавшая с неудачливой Мемм, Луиза Носкова привезла на заключительную передачу Резцовой почти четырехминутное преимущество. Резцовой можно было бы, пожалуй, пробежать все десять штрафных кругов без ущерба для итогового результата, но россиянка выместила на своем шестикилометровом отрезке всю злость за неудачи предыдущих дней. Три золотых, серебряная и бронзовая медали — лучшее на сегодняшний день выступление нашей сборной на Олимпийских играх.

Сезон 1994/95 прошел словно на контрасте: на чемпионате мира вся команда сумела добыть одну лишь серебряную медаль, а российский биатлон, блиставший на Олимпийских играх, страдал от хронического безденежья. Сборная команда перебиралась с этапа на этап на двух микроавтобусах, надежные «БИ-7» ветшали, а новые «Ижмаш» не торопился предлагать, да и кто бы поехал за ними из Европы в Удмуртию? Закупать лыжи и мази было не на что, а спонсорские контракты подразумевали в те годы весьма символические подачки. СБР, как общественная организация, существовала на скромную помощь со стороны IBU и добрых людей, а календарь внутрироссийских соревнований всего за пару лет сократился вдвое. На этом фоне намерение четырехкратного олимпийского чемпиона Александра Тихонова возглавить СБР казалось подарком судьбы. Участвовавший в те годы в нескольких весьма успешных бизнес-проектах Тихонов, мог, казалось, содержать весь российский биатлон на собственные деньги. Кроме того, Александр Иванович имел значительный вес во властных структурах и предпринимал несколько попыток поучаствовать в создании политических партий. Перед такой перспективой забылось все — и сложный характер самого титулованного биатлониста, и полное отсутствие у него опыта спортивного управления. Кандидатура была утверждена единогласно.

Первый год Тихонова на посту президента получился в полном смысле слове феерическим! Фантастику принято связывать с блестящим выступлением на чемпионате мира в Рупольдинге, где сборная завоевала четыре золотых и четыре серебряных медали (это достижение по сей день является нашим национальным рекордом). Однако, при внимательном изучении архивов становится понятно, что для нашей мужской команды тот сезон был уникальным. На протяжении всего сезона российские биатлонисты единственный раз не поднимались на пьедестал гонок Кубка мира. Владимир Драчев в 14 гонках отметился в призах 11 раз (пять из них — на первом месте). Мудрено ли, что в итоге представитель Санкт-Петербурга убедительно победил в общем зачете Кубка мира, а мужская команда попросту раздавила немцев на их домашнем чемпионате мира. Причин такого всплеска несколько: новый тренерский коллектив практически первый раз полностью реализовал свои планы относительно предсезонной подготовки, стало полегче с финансами и, наконец, последнее поколение, воспитанное еще советской школой, входило в пору расцвета.

Совсем иначе обстояли дела в женской команде. Поколение Альбервилля/Лиллехаммера ушло, а смена не выглядела богатой на таланты. Завербованная из лыжных гонок Ольга Ромасько, Ольга Мельник, да взрослеющая Галина Куклева — вот как выглядел ближайший потенциал команды. Начавшийся экстренный призыв «под ружье» лыжниц-юниорок был еще в самом разгаре. На чемпионат мира в Рупольдинге уже выехала Светлана Ишмуратова, а будущие олимпийские чемпионки Альбина Ахатова и Ольга Пылева еще только подходили к поре спортивной зрелости. Женская сборная не могла собрать сильную эстафетную команду и за всех приходилось отдуваться Ольге Ромасько — на двух чемпионатах мира подряд красноярская спортсменка выигрывала спринтерскую гонку, что в тех условиях можно было расценивать как выдающееся достижение.

Не отметив еще своего третьего дня рождения, IBU активно занимался реформаторской деятельностью: работал над качеством телевизионной картинки, составлением кубкового календаря, апробацией и внедрением новых дисциплин в программу соревнований. Первым нововведением гонка преследования. Ее формат был позаимствован у лыжников (там уже много лет разыгрывались награды в гонке Гундерсена). Премьера состоялась в декабре 1996 года в норвежском Лиллехаммере, победителями стали немцы Свен Фишер и Симона Грейнер-Петтер-Мемм. В это же время в активной разработке находился масс-старт, премьера которого должна была состояться через пару лет. С другой стороны, командная гонка доживала свои последние годы — телевизионщики сочли ее формат малопривлекательным. На чемпионате мира в словацком Осрбли сборная России выступила скромнее, чем годом ранее в Рупольдинге, но и нисколько не провалилась — Ольга Ромасько защитила звание сильнейшей в спринте, а Виктор Майгуров открыл список чемпионов мира в гонке преследования. Вполне обнадеживающе выглядела команда и на предолимпийский неделе в Японии — Ромасько вновь подтвердила свой статус королевы спринта, а мужчины победили в эстафете. Правда, рядом с обеими победами стоял большой знак вопроса — в женских гонках начиналась эра шведки Мадалены Форсберг (в тот год она в первый раз стала обладательницей Кубка мира), а в скорости бега преимущество медленно, но верно переходило к немке Уши Дизль. Наша эстафета также не отличалась стабильностью, и успех предолимпийской недели слишком контрастировал с восьмым местом на чемпионате мира. Словом, предстоящая Олимпиада казалась загадочной, как сама Япония. Заканчивался сезон в Новосибирске, где среди прочего состоялась премьера масс-старта. У сибиряков новая гонка имела большой успех, тем более, что женскую гонку выиграла Анна Волкова.

В олимпийском году мир впервые познакомился с турнирной тактикой норвежцев — пропускать кубковые этапы на пути к главному старту сезона. Охваченная азартом биатлонная семья тогда еще не имела привычки игнорировать коммерческие старты, тем более, что они сулили неплохие по мерками биатлона деньги. Отсутствие норвежцев на заключительных декабрьских стартах не заметили еще и потому, что о том, что скандинавы умеют что-то делать в биатлоне успели подзабыть — с 1984 года ни один представитель сборной Норвегии не поднимался на олимпийский пьедестал, а на чемпионатах мира после ухода на покой Эрика Квальфоса настоящего преемника как будто бы не было видно. Серебро их эстафетной команды на чемпионате мира 97 года и бронза в гонке преследования 23–летнего Уле-Айнара Бьорндалена скорее подтверждали общее мнение, чем ставили его под сомнение. Но наступил февраль, и удивленная биатлонная семья застыла в немой сцене. Приметный разве что необычной техникой хода Халвард Ханеволд, за месяц до Олимпиады одержавший свою первую за шесть лет победу (а возраст-то у норвежца был уже не юный — 28 лет) первенствовал в индивидуальной гонке, а неделю спустя Бьорндален привез сильнейшему из своих конкурентов Фруде Андерсену более чем минуту преимущества. Российских биатлонистов, увы, почти не было заметно, разве что Майгуров был близок к пьедесталу в спринте. Бодрость духа в рядах команды поддержали женщины — Галина Куклева, выжав себя без остатка, сумела на 0,7 секунды опередить на финише Уши Дизль. Немки затем отыгрались в эстафете, а наш мужской квартет дотянул лишь до бронзовых медалей. По окончании Игр Владимир Драчев подкрепил свой авторитет (как свой так и командный) победой на чемпионате мира в гонке преследования, а женщины красиво попрощались с командной гонкой — в истории этой дисциплины последними чемпионками мира остались Волкова, Ромасько, Светлана Ишмуратова и Альбина Ахатова. Однако крутой нрав нового президента это укротить уже не могло и сразу по окончании Игр начались тренерские перестановки. С конца 90–х наставники сборных менялись чаще чем в иных хоккейных командах-середняках. В мировом и российском биатлоне наступала современная эпоха.