Дмитрий Шукалович: «В прошлом сезоне в юношескую команду привлекались спортсмены из 11 регионов, в этом – уже из 19»

Звонок пресс-службы застал руководителя юношеского проекта СБР Дмитрия Шукаловича в Тюмени, где спортсмены этого возраста заканчивали очередной тренировочный сбор. Незадолго до этого разговора из-за недостатка снега «Жемчужина Сибири» не смогла принять запланированный этап ФосАгро Кубка России по лыжным гонкам, поэтому беседа началась с вопроса об условиях для тренировок юных биатлонистов:

— Условия для тренировок были достойными, но по температуре мы попали в сильный плюс, трасса стала грязной, а скольжение – тяжёлым. Работали только на верхней части круга, который привязан к верхнему стрельбищу, а внизу был асфальт. Заготовленный с весны снег весь лежал на холодильнике, его не так много, но для решения наших задач хватало.

С другой стороны, поскольку всё вокруг холодильника растаяло, мы могли одновременно с лыжной подготовкой выполнять комплексные тренировки в виде кросса с палками, имитацией. Мы провели и полноценный сбор, и контрольные тренировки, и вообще ни в чём не нуждались. Для юношей условия были идеальными, а вот для взрослых, конечно, нет.

— Сколько человек сейчас в юношеской команде?

— На сборе работали 30 спортсменов. Но я с ними работал не один. Вместе со спортсменами приехали и региональные тренеры, так что у нас была достаточно большая команда. Распределяли обязанности и работали совместно.

— Когда только стартовал юношеский проект СБР, вы говорили, что одна из задач – научить региональных тренеров работать в системе. Сейчас подвижки есть?

— За те два года, что уже работает проект, мы подобрали очень неплохой коллектив. Все достаточно дружные и понимают задачи, которые мы решаем. Спортсмены не привязаны только к своему тренеру – сегодня они работают с одним специалистом, завтра с другим. Контакт получается хороший, а спортсмен имеет возможность слышать разные мнения, получает информацию разными словами. С точки зрения обучения это отлично.

— Ваши функции – общее руководство?

— Да, я и распределяю обязанности между тренерами, задействованными в проекте, и сам провожу тренировочные занятия. Так и работаем. Когда нужна более детальная или индивидуальная работа, тогда делим спортсменов на группы. Естественно, нам на стрельбище не могут дать все 30 установок, тогда у нас на рубеже первую половину тренировки работают ребята, а я с девочками на трассе, затем меняемся. То же самое с тренажёрным залом. Так даже удобнее получается, успеваешь каждому внимание уделить.

— Получается, вам удалось практически невозможное – объединить региональных тренеров и убедить их работать по единой системе?

— Ну, получается так. С тренерами у нас хороший контакт, и, возвращаясь домой, они продолжают работать в том ключе, что мы начали на тренировочном сборе. У меня есть полная информация о тех спортсменах, которые входят в команду – я знаю их исходный уровень, знаю их слабые и сильные стороны, знаю особенности их тренировочного процесса и текущее состояние. Очень хотелось бы сохранить этот тренерский коллектив и в дальнейшем, поскольку сейчас всё отлажено, однако многие дальше будут переходить со своими спортсменами на юниорский уровень, и нужно будет подключать других специалистов.

— В России каждый тренер считает себя самым грамотным специалистом и скептически относится к советам со стороны. Неужели в проекте СБР все работают по единой методике?

— Методика в определённых рамках может отличаться, поскольку нельзя сказать, что надо делать только так и никак иначе – все спортсмены разные, нужно учитывать их особенности и оперативно управлять тренировочным процессом. Главное, чтобы предлагаемая нагрузка соответствовала возможностям спортсменам и развивала те качества, которые необходимо развивать в этом возрасте. Да и все тренеры так или иначе привязаны к результату. Самое главное, что за два года работы тренеры приобрели определенную вариативность в работе, получили большой объём информации по своим спортсменам. Тренеры сами стали видеть, что иногда некоторые методические приемы, которые они применяли, не совсем подходят конкретному спортсмену, и лучше делать то, что я предлагаю. На примере этапных обследований и оперативного контроля они видят, что это действительно работает. По тренировочному процессу в рамках общих сборов у нас сейчас практически не возникает вопросов.

— Лично для вас это был самый сложный этап работы – убедить коллег в своей правоте?

— В этом случае нужно говорить языком цифр, он самый убедительный. Допустим, тренер не согласен и продолжил работать так, как считает нужным. Через месяц проводим тестирование спортсмена, а оно чётко показывает, что были допущены ошибки, спортсмену такая работа не подошла: здесь он перегружен, здесь он не прогрессирует, нужно делать иначе. Да и соревнования показывают, кто из нас прав.

— Вы в своём телеграм-канале выкладываете разные интересные видео. В частности, как тренируются норвежские юноши. И высказали такую мысль: в России думают, что если работать в первой зоне, то скорость с неба упадёт, а с юношами нужно часто скоростить. Удалось вам в этом коллег убедить?

— Если раньше у нас была тенденция к интенсивной работе со спортсменами юношеского возраста, но не было соответствующего контроля, что могло приводить к неким перегибам, то сейчас тенденция к тому, чтобы нужно беречь спортсменов, выполнять много низкоинтенсивной работы. Специалисты научной группы, которые с нами работают в проекте СБР, говорят, что это современная тенденция во многих видах спорта, как циклических, так и игровых.

Тенденция одна: спортсмены перегружены огромными объёмами в низких зонах интенсивности, у ребят снижен скоростной потенциал. Скоростной потенциал задавлен объёмами настолько, что спортсмен в 16-17 лет даже ускориться не может! Это нонсенс! Ведь это самый оптимальный возраст, чтобы на фоне повышенного гормонального фона совершенствовать скоростные способности, увеличивать анаэробные возможности, заниматься развитием силы. Мы этот блок упускаем, а в юниорском возрасте и в первые годы взрослой карьеры пытаемся догнать, но уже поздно. Это не значит, что мы должны тренироваться как спринтеры, все-таки развитие сердечно-сосудистой системы – это основа нашего вида спорта. Но элементы скорости надо использовать почти каждый день.

Тренеры видят, что в тренировочном процессе я придерживаюсь этой методической направленности. Понятно, что не в той мере, в какой необходимо. Если я так сделаю, спортсмены просто не выдержат. Но мы по чуть-чуть пробовали летом, внимательно наблюдая за тем, как ребята реагируют. Скажу честно, им было тяжело, ведь нужно перестраиваться, восстановления не хватало, поэтому уменьшали объем и интенсивность других тренировок. Нервная система была задавлена низкоинтенсивными объёмами и тяжело реагировала на скоростные отрезки.

На снегу тоже успели поработать в таком ключе. Видно было, как спортсменам тяжело, но переваривали они такую нагрузку нормально. Тренеры увидели всё своими глазами и убедились, что такой работы не хватает. Приведу конкретный пример. У нас чаще используют скоростные отрезки до 10-15 секунд, либо уже соревновательные – 5-7 минут. Но вот отрезки 30-60 секунд практически никто не использует. А это как раз и есть работа на развитие анаэробной мощности, которую необходимо делать в этом возрасте.

Мы сделали одну такую тренировку, и практически у всех спортсменов на следующий день болели мышцы – у кого руки, у кого ноги, у кого мышцы живота. У них было ощущение, что они провели мощную силовую тренировку. Спортсмены оказались не готовы к таким тренировкам, хотя они должны быть у них на постоянной основе. Сейчас уже проще, они адаптировались.

— Как проходит приглашение спортсменов в команду? Конечное решение за вами?

— В конечном итоге, да. Я старался не отклоняться от тех критериев, которые мы озвучивали зимой. На первое тестирование мы приглашали 60 человек. В первую очередь приглашения получали победители и призёры Первенства России среди старших и средних юношей в личных гонках, лидеры по рейтингу и часть спортсменов оставалось на тренерское решение с учетом выступления спортсменов на соревнованиях и потенциальных возможностей (скоростной рейтинг сезона, результаты тестирований, педагогического наблюдения).

Если обобщить, то по результатам соревнований получалось 35-40 человек, а остальные – получали приглашение на тестирование тренерским решением. Но из 60 спортсменов нужно было оставить 30 опять же согласно нашим критериям. Понятно, что я, как руководитель юношеского проекта СБР, могу принимать определённые решения, но я стараюсь быть объективным и вообще не смотрю на то, за какой регион выступает спортсмен, с каким тренером работает. Я смотрю только на самого спортсмена, его уровень здоровья, показатели на этапном комплексном обследовании.

Четыре девушки и юноши, лидеры рейтинга, при условии медицинского допуска автоматом попадали в команду, затем 6 девушек и 6 юношей по показателям аэробных способностей (уровень МПК, уровень ПАНО, скорость на пороговых значениях), далее по три человека на основании скоростно-силовых способностей (мощность алактатного и лактатного механизмов энергообеспечения), и четыре места по тренерскому решению. Другой вопрос, что, когда были определены 30 кандидатур и составлены письма-приглашения, ряд регионов отказались отправлять спортсменов на сборы, и нам пришлось брать других ребят.

— Конкретный пример можно?

— Тюменская область. Сложность была в том, что тренер не мог или не хотел выезжать со спортсменами на тренировочные сборы. Это по юношам – мы приглашали оттуда четырёх ребят. По девушкам я хотел пригласить двух спортсменок, но после общения с Леонидом Александровичем Гурьевым, который сказал, что переходит на работу в юниорскую сборную России и спортсменок забирает с собой. Так что освободилось у нас ещё два места, пришлось искать других.

— Вам приходилось сталкиваться с кумовством во время работы?

— Это есть и будет при нынешней системе оплаты труда. Любой региональный тренер всегда будет тянуть своего спортсмена. И меня на летнем первенстве страны пытались обвинить в том, что я беру в сборную каких-то своих спортсменов. Только интересный факт, у меня нет своих спортсменов, я же ни к какому региону не привязан, у меня нет личных спортсменов, от результатов которых я буду получать финансовую или иную выгоду. Мне всё равно, кто и откуда попадёт в команду, но важно, чтобы это были лучшие и перспективные по своему возрасту спортсмены. Если человек не проходит в команду, я не возьму такого спортсмена. Критерии отбора нужны прежде всего мне, чтобы потом у меня к себе вопросов не было.

— Как осуществляется финансирование сборов?

— Те 18 человек, которые входят в списки сборной России, выезжают за счёт ЦСП г. Москвы. Оставшиеся спортсмены и их личные тренеры выезжают за счёт средств СБР. У нас есть два сервисёра – специалисты ЦСП, три тренера – я, Сергей Николаевич Гамов и Николай Степанович Загурский, который провёл с нами три сбора. На два сбора выезжал врач ФМБА, но в Тюмени доктора с нами не было, если были вопросы по здоровью, обращались к специалистам группы Сергея Башкирова и юниорской команды, которые тренировались на «Жемчужине Сибири» в это время.

Патронами и спортивным оборудованием нас полностью обеспечивает СБР. Когда у нас были сборы по 10 дней, спортсмены получали по 500 патронов, когда сборы длились 2,5 недели – по 750-800 патронов. Для юношей это оптимальное количество, больше просто не нужно. Условия для нас все созданы, только работай. Единственно, хотелось бы, чтобы с нами всегда был врач, который привязан именно к нам.

— Вы внимательно следите за работой с юными спортсменами заграницей. Насколько потенциал наших юношей сравним с тем, что у их сверстников?

— На самом деле, у наших спортсменов огромный потенциал. Другое дело, что мы чаще всего его так и не реализуем, поскольку тренировочный процесс в основном случайный. Повезло, «попала методика» в спортсмена – супер, не повезло – другой придёт, а этот закончит со спортом. Научного подхода к работе нет, что связано с привычкой работать по определенным лекалам, образованностью тренеров, и их нежеланием учиться, развиваться. При этом сильных тренеров, которые работают с детьми у нас хватает, но порой условия региона не позволяют расти спортсмену дальше. Если посмотреть на протоколы соревнований в среднем юношеском возрасте, то у нас всегда в лидерах Удмуртия, это говорит о том, что есть определенная система спортивного отбора, методическая направленность тренировочного процесса.

— В Удмуртии замечательные детские тренеры и в лыжах, и в биатлоне, но работают они в итоге на другие регионы.

— Я был на Спартакиаде учащихся в Сочи и сам наблюдал, как они работают с 15-16-летними спортсменами, как общаются с ними, как обучают – приятно смотреть. Настоящие детские тренеры. К сожалению, дальше не хватает финансирования, чтобы спортсмены оставались в регионе и продолжались развиваться. К окончанию школы спортсмен заканчивает со спортом или уходит в другой регион. Сейчас СБР старается помогать регионам финансово, но этого, конечно, недостаточно, необходима помощь региональных властей.

— За два года с момента запуска проекта вы видите отдачу от своей работы?

— Безусловно. Отдача идёт не только от спортсменов, но и от тренеров. Некоторые специалисты привозят спортсменов, оставляют на сборы и уезжают. А затем рассказывают, что возвращается к ним уже другой человек, более серьёзный и ответственный, за которым начинают тянуться остальные ребята. Конечно, хотелось бы ещё больше сборов, а то они позанимались с нами 10 дней, затем на пять недель уезжают домой и в силу возраста у них многое стирается, остаются крохи знаний. За три-четыре сбора эти знания накапливаются, но если бы сборов было больше, то и отдача была бы более эффективной. Для меня ведь это тоже новый опыт, пришлось изучать, как устроен у нас юношеский спорт. В прошлом сезоне много ездил по соревнованиям, общался с тренерами, узнавал их проблемы.

За два года работы уже накопился определённый массив самых разных данных. Сейчас мы это все систематизируем и в ближайшее время будем публиковать. Хочется, чтобы юношеская команда была более открытой, чтобы больше информации от нас поступало в регионы – но не для того, чтобы все к нам стремились, а для получения новых знаний. Мы хотим, чтобы все видели, как мы работаем, как у ребят меняются показатели тестов. И тогда сверстники смогут осознать, к чему нужно стремиться с точки зрения силы, скорости, выносливости, стрелковой подготовленности. Также, хочется, чтобы наш проект расширялся дальше. В прошлом сезоне в команду привлекались спортсмены из 11 регионов, в этом году – было уже 19.