Николай Круглов-старший. Сильный среди сильных

Николай Константинович Круглов родился 31 января 1950 года в Балахнинском районе Горьковской области, на родине одного из основателей Нижегородского ополчения 1612 года Кузьмы Минина, - в поселке Красный Мыс.

Родители Николая Константиновича умерли рано. Без отца он остался в шесть лет, без матери – в 11. Воспитывался с братом Александром. Он старше Николая Константиновича на 13 лет. На вопрос: «Тяжело ли было?» Николай Константинович ответил просто и искренне: «Нормально. Зато выросли нормальными людьми».

«Нормально» - слово, в которое мой собеседник вкладывает особый смысл. Нормально – это не просто хорошо, это так, как должно быть, как требуется.

Николай Константинович не любит говорить о том, «что было бы, если бы…». Было так и не иначе. Он бывает резок в формулировках там, где речь идет о несправедливости. О любой несправедливости. Особенно в отношении вида спорта, которому отдана большая часть жизни.



- Николай Константинович, Вы пришли в биатлон, во время службы в армии, до этого занимались лыжным спортом, однако его оставили и «взяли в руки ружье». Почему такой выбор?



- Биатлон «попробовал», когда служил в войсках ПВО в Уральском округе. Предложили заняться этим видом спорта тем, кому захочется. Мне понравилось - по многим причинам. Интересный вид спорта. Интереснее, чем лыжи. Потому что это синтез двух видов.

Почему люди смотрят биатлон? Он более азартный, более серьезный, более непредсказуемый. В лыжах все ясно – если ты сильный, значит, будешь лидером. Да, без тактики там никуда, нужно смотреть, что называется, вперед, но у нас тактики еще больше. Все умножается. Все намного серьезнее. Хотя биатлонисты – ребята веселые…



- И каковы были успехи на соревнованиях?



- На первенстве Вооруженных Сил был пятым и в лыжных гонках, и в биатлоне. В армии мало приходилось заниматься: служил, школу сержантов заканчивал – школу младших командиров. Но, уволившись из армии, биатлон не оставил.



- После армии вы приехали в Горький, пришли работать на завод «Красное Сормово» - это, так сказать, трудовая  часть биографии. А что с биатлоном? Где тренировались?





- На «Красном Сормове» биатлона нет и не было, поэтому я стал заниматься им в ЦС «Труд». Попал в «профсоюзы», потом в сборную.

На месте, в Горьком, очень мало тренировался, моим наставником здесь являлся Борис Павлович Мартынов – тренер по лыжным гонкам в спортклубе «Красное Сормово», но это были частные случаи. А так в основном на выездах, в том числе иногда здесь, в Горьком.

Помогал мне также В.Н.Комаров (тренер спортклуба «Локомотив»). Помогал с оружием, потому что его у меня поначалу не было.



- Не было оружия? Но ведь вы уже выступали на международных соревнованиях.



- Да, выступал, но оружия у меня не было. Мне его не выделяли. Как спортсмен-новичок, я пришел в общество «Труд», а там все роздано. Аналогичная ситуация у Николая (сына), кстати, была.



- Тем не менее, в сборную Вы попали достаточно быстро. Между тем, говорят, в сборную страны тех лет было труднее отобраться, чем выиграть чемпионат мира. Это правда?



- Конкуренция всегда высокая. Для сильных она меньше, для слабых – выше. Я быстро попал в сборную и закрепился в ней надолго. Наверное, был с хорошими данными. Много было от рождения дано – я так понимаю. Ну, и задачи правильно ставил и правильно решал.

Действительно, в России было довольно-таки много сильных спортсменов. И для многих сложно попасть в сборную потому, что массовость биатлона очень высокая. И очень большое число спортсменов примерно одинакового уровня. Допустим, на чемпионате мира выступают 10-15 довольно-таки сильных биатлонистов – группа сильнейших. Остальные уже слабее. Здесь у нас могло быть 30. Сегодня один нормально выступит, завтра другой. Ну, и еще мало ли всяких причин, каких у нас в России бывает…



-После Вашего прихода в сборную лидером там был Александр Тихонов. Насколько трудным было соперничество с ним?



- Ну, как трудно? Он сильный спортсмен. Но его побеждали – и не раз, в частности, на Олимпийских играх, на первенствах мира.



- И все-таки был ли Тихонов невольным ориентиром?



- Я отобрался в сборную после его появления к команде. Да, на него смотреть приходилось. Хотя я на всех смотрел. И у многих брал все лучшее - что мне было нужно, то и брал. Что можно было позаимствовать? Например, у Виктора Маматова – умение сосредотачиваться, собираться. С другой стороны, я ведь тоже пришел не простой человек - сильный, с сильным характером.



- Как у вас складывались личные отношения?



- Нормально складывались. Обыкновенно. Мы пересекались только на сборах и соревнованиях. А где мне с ним общаться? Он жил в Новосибирске, я живу в Нижнем Новгороде. Сейчас тем более. У него своя жизнь, у нас своя. Вот и все.







- Были ли у Вас «ориентиры» из числа зарубежных биатлонистов?



- В наше время было очень мало международных соревнований, соответственно, и мало со спортсменами встречались. Что в таком случае возьмешь? Да и не нужно было это тогда так, как сейчас.



- Но говорят, что знание соперника, его сильных и слабых сторон – это дополнительный козырь в борьбе за лидерство…



- Спортсмен в таких видах, как наш, соревнуется сам с собой. «Знаешь – не знаешь» – весомый фактор в гонке преследования, которых у нас не было, в эстафете, в масс-старте. Да, там ты должен знать индивидуальные качества каждого спортсмена: как он ведет себя на рубеже, как стреляет, откуда и т.д. Мы и с Николаем на эту тему много говорили.

А тогда что? 20 км и эстафета. Идешь и идешь. Сам с собой борешься. Стрельнул – попал – молодец. Нет – значит все. Ты, конечно, изучаешь соперника: как он себя чувствует, как передвигается. Этого небольшого «анамнеза» вполне достаточно, чтобы нормально конкурировать.



- Соревнования, особенно международного уровня, - это большие психологически нагрузки. Занимались ли Вы со специалистами, которые помогали снять напряжение, настроиться на гонку?



- Был у нас «психолог», самый лучший – массажист Валентин Соболев. Памятью он отличался феноменальной. Ездил на очень многие Олимпиады – и летние, и зимние. И вот спросишь его о ком угодно – он тебе во время массажа расскажет обо всем. Вот это настрой! А все остальное… Приезжали к нам какие-то ребята, но… Я не говорю о том, что психологи плохие люди. Но то, что на нашем уровне было – это мелочи. Ерунда, в общем.



- Был ли у Вас собственный секрет подготовки к гонкам, каким бы Вы делились с сыном? О чем надо думать, что делать перед стартом?



- Надо всегда думать о том, что ты будешь делать. Не думать о гонке все равно нельзя. Мой сын в интервью рассказывал, что перед одной из Олимпийских дистанций читал какой-то исторический роман, а там ничего не понимал, мысли были только о «завтра». Это действительно так.

Не надо напрягаться, раздваиваться. Надо просто думать не о самой гонке, о том, как выступишь, а о том, что именно ты будешь делать. Трассу ты знаешь, вот и пройди ее – надо сконцентрироваться, трезво оценить, а не «гореть». Я вот так подходил к ответственным соревнованиям. Вечерком выйду, прогуляюсь, а на следующий день уже знаю, где почаще пойду, где, наоборот, раскачу.



-Насколько Вам важна была помощь тренеров на дистанции?



- Я не просил помощи тренеров по дистанции. Мне она в больших объемах была не нужна. Допустим, иду я и стреляю нормально, но ведь ничего не могу сделать, чтобы другой спортсмен настрелял в «штраф». Излишняя информация на «двадцатке» может быть чревата. Зачем тебе знать, что другой стрельнул без штрафа, и столько вот у тебя выигрывает. Умри, а сделай? И начинаешь подспудно думать: «А вот я обязан, я должен…». И часто не получается.



- Еще говорят, что со стрельбой «не получается» из-за посторонних мыслей, из-за того, что к рубежу подошел неподготовленным. Так ли это? Многих болельщиков интересует, о чем думает биатлонист во время стрельбы.



- Во время стрельбы некогда думать, например, о том, что на тебя смотрят. Надо думать лишь о том, как правильно отработать. Все происходит почти на автопилоте. Там же мгновение - и все.

Необходимо выработать именно такие качества, которые позволяют сосредотачиваться на обработке спускового механизма - не более. Умейте концентрироваться.

Надо думать о том, о чем надо, а не о том, что в башку лезет. Кто умеет – у того результаты. У кого-то получается автоматически, но и автомат не всегда четко срабатывает. Надо сосредотачиваться, проявлять волевые качества. Это очень сложно, конечно. Но сильные проявляют.



- Всегда ли только от спортсмена зависит успех? Например, в прессе писали, что провал на чемпионате 1978 года был связан с поздним переходом на новый вид оружия.



- В 1978 я стрельнул вообще без штрафа, а был только лишь четвертым. У нас тогда весь чемпионат неудачно сложился. Даже в эстафете четвертыми финишировали. Для советской команды это провал. Такое было.

Если бы сами не «залетали», если бы тренеры по-хорошему мазали всегда… Очень часто мы «пролетали» со смазками. Прекрасно помню, что, в частности, в 77-м году я был «замазан» и Ушаков. Я проиграл 38 секунд и был только шестым, хотя проиграл тем спортсменам, у которых по три минуты выигрывал. «Замазан» был наглухо.







- У Вас был удачный предолимпийский сезон. За год до игр-76 на чемпионате мира в Антхольце Вы

выиграли золото в спринте и два серебра. Рассчитывали повторить успех в Инсбруке?



- Рассчитывал – не рассчитывал… Это только дурак может сказать: «Я выиграю - и все!». Тем более, в таком

 виде спорта.

Я готовился, показывал очень хорошие результаты, прекрасную стрельбу, нормальные скоростные качества. И считаю, что заслуженно выиграл.

Если бы не было успеха, конечно, я бы не повесился. Я что, кому-то что-то должен?

С другой стороны, груз ответственности огромный. Вся страна смотрела – более того, тогда только-только начали показывать соревнования, до этого небольшими отрывками в новостях.

Тем более, я ответственный человек. Понимал, что, как говорили, «страна доверила», что на кого-то надеются, а на кого-то нет - приехал, поучаствовал и уехал. А я ехал с определенными, конкретными целями. Ну, и нормально все получилось.



- У Вас два Олимпийских золота – личное и командное. Какое дороже?



- Конечно, индивидуальное. Я 20-километровую гонку отлично помню – от и до. Индивидуальная – это индивидуальная. Ты – чемпион, и никто, кроме тебя. Эстафета – это эстафета. Тоже, конечно, дисциплина важная, но… В индивидуальном виде ты чемпион на все времена, как бы кому не хотелось.



- Вы участвовали в одной Олимпиаде. Обидно?



- Конечно, обидно. Сложилось так, как сложилось, и ничего тут не поделаешь. Жизнь такая, что по-всякому поворачивается. Во всяком случае, это не от меня зависело. Я готов был прекрасно, отлично выступал, и то, что не поехал, не моя вина. Значит, так надо было. Кому-то… Всегда есть те, кому не хочется.



- Времена, конечно, не выбирают, и сослагательное наклонение Вы не любите, но все же, Вам бы хотелось, чтобы расцвет Вашей спортивной карьеры пришелся на сегодня?



- Да, времена не выбирают… Конечно, хотелось бы. Тем более, сейчас столько таких дисциплин, в которых я как раз бы неплохо смотрелся, насколько себя знаю.



- Николай Константинович, а в чем отличия биатлона современного от биатлона 20-30-летней давности?



- Очень много психологии. Тактики. И стратегия, и тактика учитываются очень здорово. Именно в таких дисциплинах, как гонка преследования, масс-старт, как раз и нужно думать об этом. Человек обязательно должен разработать тактику, общую стратегию еще до гонки и применять все, что у него есть на вооружении.

- Как Вы относитесь к введению новых дисциплин – таких, как смешанная эстафета, возможному

появлению в программе суперспринтов?





- Хорошо отношусь. Интересно же! И короткий спринт будет интересен. А смешанная эстафета - одна из

 самых интересных. Это вообще увлекательная гонка, где и мужчины, и женщины соревнуются. Тем более, ее ввели в программу Олимпийских игр. Что тут говорить? Коля, кстати, пока единственный спортсмен, который стал двукратным чемпионом мира в этой дисциплине.

Очень не хочется, чтобы ушла дистанция 20 км. Ее и смотрят очень много людей, ведь это классический биатлон.



- Сейчас очень много стартов – и в рамках Кубка мира, Кубка Европы, и коммерческих. Насколько это положительное явление, как это отражается на биатлонистах?







- Для спортсменов современный биатлон – это титанические нагрузки. Хорошо материально для тех, кто выигрывает.

Конечно, с другой стороны, бежать за всю зиму порядка шестидесяти стартов тяжело. Да еще есть летние старты. Тяжело, тяжело. Имеем право не бежать. Послал подальше – и уехал. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Тактически где-то отдохнуть - на это ты имеешь право. Но если борешься за кубковые очки, то еще два раза подумаешь. Зависит, конечно, и от того, какие цели преследуют тренеры, если они вообще какие-то цели преследуют.

Для биатлона это плюс. Какой еще больше вид спорта показывают зимой? Народ сидит и взахлеб «болеет». Люди всех возрастов абсолютно. У нас в доме 80-летние сидят и смотрят, передают Коле добрые слова.

Приезжал он на Горьковское море буквально на два дня. Девочки подходят: «Вы Николай Круглов?». «Да. Как вы узнали?» - спрашиваем. «Мы смотрим телевизор, бабушки, дедушки, родители смотрят, болеют за вас». Приятно. Вот что такое биатлон и что такое популярность. В наше время ничего подобного не было.



- Ставя на лыжи, Вы изначально нацеливали Николая на биатлон?



- Человек должен пройти лыжную подготовку обязательно. Он еще и в теннис играл настольный неплохо. Но выбор, считаю, сделал нормальный.



- Когда-нибудь сожалели о том, что Ваш сын пошел по Вашему пути?



- Нет, никогда.



- Даже в непростые моменты, когда Вы расстались с завоеванными медалями?



- Об этом я не жалею. Это просто была возможность… Я расстался с медалями с абсолютной легкостью. А что мне на них смотреть? Вы знаете, кто я? И все остальные знают. Все нормально. Остальное неважно. Была возможность – и слава Богу. Это вложение обернулось положительным результатом.

Что еще мне было делать, если прихожу в спорткомитеты – городской, областной (там сказали, что биатлон «нам» не нужен), говорю – вот надо винтовку купить. (Тогда Николай учился в академии МВД, и на общество «Динамо» нужно было купить винтовку. Там ответили, что «у нас денег нет».)

В комитетах мне еще сказали, что на свои деньги спортсмены покупают коньки, велосипеды… Но я для общества за свои (!) деньги купил винтовку. Это смешно, что в областном комитете нет девяти тысяч (на те деньги). Ну ладно. Покупаю винтовку, лыжи.

Я вышел из этого положения с достоинством. И рад, что получилось в добро. Сын это прекрасно знает. Только говорю ему: «Зачем мне эти медали? Ты еще будешь тратиться». Нет и нет. Это частный случай.

Почему мой сын должен возвращать мне медали? Зачем в геройство играть? Этак мы докатимся до того, что ему придется продать свои медали, чтобы выкупить мои. Они же возросли сейчас в цене, и неизвестно насколько. Если я их продал тогда за пять тысяч долларов, и доллары тогда копейки стоили, сколько за них нужно отдать сегодня?..



- Заслуги Николая оценены местным руководством? Говорили о квартире, о премиальных…



- Вопрос с квартирой медленно, но решается. Но с Олимпиады Николай для руководства области и города еще не приехал. Никаких официальных встреч. Только училище олимпийского резерва и школа родная – 40-й лицей - приглашали.



- Вы по-прежнему его готовите?



- Мы с ним практически каждый день разговариваем. Я спрашиваю, как дела, общаемся регулярно. Пока еще ни одной контрольной в сборной не проиграл (беседа состоялась в августе – авт.).



- Что намерены «подтянуть» в подготовке к сезону?



- Я думаю, что он в этом году будет, как мы и разговаривали, большой объем катать, большее количество километров. Ведь это время после Олимпийских игр. Это не то, чтобы «подтянуть», а просто поработать, уклон сделать на это.

- Кого из соперников стоит опасаться Николаю больше: «старую гвардию» - Бьорндалена, Пуаре, Грайса

или стремительно прогрессирующую молодежь - Рёша, Чудова, Свеннсена, Фуркада?



- Всех. Все соперники. Все сильные. Среди сильных слабых нет. Там еще растут спортсмены.



- Почему, на Ваш взгляд, Бьорндален не очень удачно для его уровня выступил в Турине?



- Ну, видимо, психологически тяжело. Очень тяжело. Повторять всегда сложнее, чем выигрывать. Трудно судить, но, видимо, в чем-то недоработал. Таких спортсменов очень много. Магдалена Форсберг, например. Почему тот же Тихонов в 76-м? Все то же самое, видимо.

- В последние годы неуклонно растет процент попаданий биатлонистов. Не считаете ли Вы, что эта

тенденция увеличивает роль скорости как на трассе, так и при стрельбе?

- Все взаимосвязано. Тем более, больше внимания уделяется спринту, все поставлено на телевидение.

В таких «забойных» дистанциях, как спринт, суперспринт, масс-старт, все решает и качество стрельбы, скорострельность в том числе.



- Павел Ростовцев в одном из интервью отмечал, что одно из наших слабых мест – «нескорострельность», что на обработку патрона мы тратим на несколько секунд больше, чем конкуренты. Как Вы относитесь к этому мнению?



- Правильно, есть такое. Но у нас ведь как поступают? Если ты плохо стрелял или медленно, да еще и неудачно, то тебя сегодня же или завтра отправят в Россию. Привезут за ухо другого и его будут «накатывать». По три, по четыре раза в сборную возвращают людей, давным-давно опробованных и ничего особенно не показавших. Это говорит о том, что спортсмену не дают экспериментировать. Не получилось сегодня – до свидания.



- Как Вы относитесь к перестановкам в штабе сборной, насколько положительно или отрицательно они могут отразиться на результатах спортсменов?



- Посмотрим, конечно. Многое зависит от спортсменов и от условий. От медицины. От науки. Необходимо направлять тренировочный процесс, контролировать его.

Даже в наши времена были научные бригады. Куда деньги сейчас уходят, не мне решать. Дело в том, что научных бригад, как таковых, нет. Это очень плохо. Наука бездействует. Какой бы спортсмен не был, если за Бьорндаленом целая научная бригада ездит, а у нас вообще по сути никого нет, о каких результатах можно говорить?

- На Олимпиаде в Турине всех поразила своей мощью немецкая сборная. Вы верите, что наши атлеты

смогут сражаться с немцами в Ванкувере на равных?





- Непобедимых людей нет. Просто и нам надо брать на вооружение то, чем пользуются немцы, норвежцы и все остальные. Ведь ничего просто так не бывает. Победа - заслуга не только спортсмена. Должна быть куча народа, которая решала бы одну задачу.

Победу кует не один человек – тренер или спортсмен, а ученые, врачи, массажисты, руководство. У немцев все отлажено. Немецкая машина и есть немецкая машина. Конечно, вместе работает очень много людей. А мы в каменном веке и соревнуемся еще с ними.

Спортсмены ведь вынужденно идут своими путями, поэтому и «залетают», и на допинг в том числе. Их ругают, а надо помогать.



- Что должно измениться, чтобы дело сдвинулось?



- Должно работать среднее звено. Если даже президент у нас будет работать круглосуточно, а остальные нет, то ничего не получится.

Спортсмены тоже умные, думающие люди, и они тоже скажут, что просто так победить нельзя. Нельзя «выезжать» на одном спортсмене, на его личном здоровье. Что-то да изменится. Дай-то Бог.



- А кому сложнее – тренеру или спортсмену?



- Разумеется, тренеру. Ему намного сложнее, если, конечно, он работает, работает творчески. Тем более, если он один работает, и ему надо думать и за врача, и за массажиста, и т.д.

Тренер не может заглянуть ни в душу, ни в мозги спортсмена. Конечно, спортсмен тоже не может знать, что думает тренер, но у него одно - он себя должен изучить и вместе с тренером разрабатывать стратегию и идти к определенной цели. Тренер должен думать, думать, думать и решать все сомнения.

В промашках виноват тренер. В победе – заслуги спортсмена. Если тренер работает творчески, конечно, ему сложно.



- Не могу не спросить о современном состоянии биатлона в Нижегородской области. Уже несколько лет в руководстве области и Нижнего Новгорода говорят о строительстве биатлонной базы, пока же дело не движется. Можете что-нибудь сказать по этому поводу?



- Нижегородского биатлона нет. Треп по поводу биатлонного стадиона идет третий год, по-моему. И все еще проекты разрабатываются!

Этот вопрос задавал не раз, и мне никто ничего не говорит, как будто я никакого отношения к биатлону не имею. Я уже говорил, что слышал высказывания, что у нас нет биатлона и он нам не нужен. И говорили: «Ваш сын никогда никем не будет, я уже это просчитал». Этот человек извинился за свои слова. Но сейчас политика, по-моему, ведется именно такая.



- Вы, как никто другой, заинтересованы в развитии биатлона. Пробовали ли Вы встречаться с губернатором? Он мог бы прислушаться к Вашим словам.



- Я один раз попросил о встрече с губернатором – просто захотел ситуацию обрисовать. Ведь все люди, находящиеся «на постах», будут говорить со своей колокольни, отстаивать какие-то свои корыстные цели. Это сто процентов. А я не занимаю никаких должностей.

Я прекрасно отношусь ко всем видам спорта и никогда их не оплевываю. Но почему-то у нас в загоне большинство олимпийских видов. Трамплин хотя бы есть, с него прыгают. Но для биатлона ничего нет: роллерной трассы, стрельбища, оружия. Ситуация удручающая.

Я за всю жизнь ни разу ни с кем не встречался из руководства области, никто никогда не приглашал, не спрашивал: «Ребята, ну, а что нужно сделать?». Так и в этот раз. Встречи не было.

У нас же борются с преступностью, с наркоманией, разрабатывают программы, то есть идет страшное отмывание денег. Ну, скажите, какая программа по борьбе с наркоманией может быть лучше того, чтобы дать денег на спортинвентарь, дать возможность тренерам работать?



- Возьмем, например, Ханты-Мансийск. Почему там другое отношение к биатлону?



- Да разве в одном Ханты-Мансийске?! Там любят этот вид спорта, построили прекрасное стрельбище, есть деньги на это. Никто же не говорит о том, что в Нижнем Новгороде нужно именно такое стрельбище. Здесь… Складывается ощущение, что мы живем, как в болоте.





- Напоследок вопрос о перспективах на начинающийся сезон. Чего нам, болельщикам, ждать?



- Болельщикам остается болеть. За кого? Женской сборной как таковой нет. Там только молодежь. Так что… (улыбается – авт.). Кто их знает, может, проявят себя молодые? Но если объективно говорить, то вряд ли. В мужской пока все остались: и «старики», и «молодежь». Посмотрим. Соревновались же раньше, и сейчас будем.



- Николай Константинович, спасибо за беседу. Болельщики биатлона желают Вам всего самого хорошего, решения проблем с нижегородским биатлоном, успехов Вашему сыну и поздравляют с 30-летием окончания института физкультуры имени Лесгафта.